В статье «Diathesis-Stress Theories in the Context of Life Stress Research: Implications for the Depressive Disorders», опубликованной в 1991 году Скоттом Монро и Энн Саймонс, представлен критический анализ традиционных дитез-стрессовых моделей психопатологии в свете достижений последних двух десятилетий в области исследования жизненного стресса. Авторы ставят перед собой задачу пересмотреть устоявшиеся представления о взаимодействии предрасположенности и стресса, опираясь на более точные концептуализации и методы измерения стрессовых воздействий, и применить эти уточнения к пониманию депрессивных расстройств.

Первый ключевой тезис статьи касается необходимости спецификации понятия «стресс». Монро и Саймонс утверждают, что использование обобщенных, суммарных показателей стресса, включающих события разного типа, интенсивности и длительности, ведет к размыванию теоретических моделей и снижению предсказательной силы исследований. Опираясь на работы Джорджа Брауна и Тирил Харрис, они подчеркивают, что для депрессии значимы лишь определенные виды стрессоров — а именно, тяжелые события, связанные с потерей и поражением. Менее интенсивные формы стресса (ежедневные неприятности, хронические трудности легкой степени) не обладают самостоятельной этиологической значимостью и не должны смешиваться с ключевыми провоцирующими факторами. Авторы призывают к теоретически обоснованному отбору типов стресса, соответствующих природе изучаемого расстройства.

Второй важнейший блок работы посвящен проблеме влияния дитеза на измерение и порождение стресса. Традиционные модели часто имплицитно предполагают, что дитез находится в латентном состоянии до момента активации стрессом. Монро и Саймонс убедительно показывают, что это допущение несостоятельно. Во-первых, сам дитез (например, когнитивная уязвимость) может искажать восприятие и ретроспективный отчет о стрессовых событиях, приводя к систематической ошибке и смешению предиктора и исхода. Во-вторых, и это более фундаментально, дитез может активно влиять на жизненный путь человека, повышая вероятность попадания в стрессовые ситуации (например, человек с межличностной уязвимостью своим поведением провоцирует отвержение). В этом случае стресс перестает быть внешним, случайным фактором, а становится частью единого, разворачивающегося во времени диатез-стрессового процесса. Авторы предлагают различать стресс, зависимый и независимый от поведения человека, что требует более сложных лонгитюдных дизайнов и методов анализа.

Третья часть статьи представляет собой попытку синтеза и конкретизации. Опираясь на эпидемиологические данные о распространенности депрессии и частоте встречаемости тяжелых стрессовых событий, авторы строят уточненную модель диатез-стрессового взаимодействия. Они показывают, что в отличие от, скажем, шизофрении, где дитез относительно редок, предрасположенность к депрессии, по-видимому, широко распространена в популяции, в то время как специфические пусковые стрессоры встречаются нечасто. В такой конфигурации именно стресс может выступать в роли фактора, лимитирующего распространенность (prevalence-limiting factor). Это радикально меняет акценты: в центре внимания оказываются не столько носители экстремально высокого дитеза (изучаемые в high-risk парадигме), сколько множество людей с умеренной предрасположенностью, которые, столкнувшись с тяжелой утратой, и составляют основную массу заболевших. Исследование Макгаффина и коллег, показавшее семейное накопление как депрессии, так и склонности к переживанию тяжелых стрессов, подтверждает сложность и неоднозначность этих связей, требующих дальнейшего изучения.

В завершение авторы предостерегают от методологической «рыхлости» (looseness), присущей многим диатез-стрессовым построениям. Расширение моделей до многофакторных, включающих множество переменных без их точной спецификации и учета временной динамики, создает опасность того, что объяснение станет практически неопровергаемым. Выход они видят не в дальнейшем расширении перечня факторов, а в углубленном (интенсивном) изучении конкретных, теоретически обоснованных связей между точно измеренными дитезами и строго определенными стрессорами, разворачивающимися во времени. Только такой подход, по мнению Монро и Саймонс, способен реализовать эвристический потенциал диатез-стрессовых моделей и превратить их из «расплывчатого обещания» в рабочий инструмент научного познания.