В статье «Contributions of Risk-Factor Research to Developmental Psychopathology», опубликованной в 1997 году под руководством Алана Каздина и его коллег, представлен всесторонний анализ методологии и вклада исследований факторов риска в понимание развития психопатологии. Авторы подчеркивают, что риск-факторный подход inherently является developmental, поскольку фокусируется на временнóй связи между предшествующими условиями и последующими исходами, а также на промежуточных процессах, связывающих их. Центральная идея работы заключается в том, что понимание этиологии психических расстройств требует перехода от простых, детерминистских моделей причинности к более сложным, вероятностным моделям, учитывающим множественность влияний, их взаимодействие и контекстуальную обусловленность.

Ключевым вкладом статьи является введение и операционализация понятийного аппарата, позволяющего дифференцировать уровни понимания связи между предшествующим фактором и исходом. Авторы выделяют иерархию понятий: коррелят (одновременная ассоциация без установленной временнóй последовательности), фактор риска (предшествует исходу и повышает вероятность его наступления), маркер (фактор риска, не имеющий причинной связи с исходом, который может быть фиксированным, например пол, или вариабельным, например уровень навыков) и, наконец, причинный фактор риска (causal risk factor), изменение которого приводит к изменению вероятности исхода. Эта терминологическая система служит основой для построения исследовательской программы, направленной на постепенное уточнение природы связей.

Авторы подробно описывают исследовательскую стратегию, которая начинается с выявления коррелятов в поперечных исследованиях и ретроспективных отчетах, но непременно требует перехода к проспективным лонгитюдным исследованиям для установления временнóй последовательности. Однако ключевым этапом является демонстрация причинности, которая наиболее убедительно достигается в экспериментальных и квази-экспериментальных дизайнах (рандомизированных контролируемых испытаниях), показывающих, что манипуляция фактором приводит к изменению исхода. В качестве иллюстрации этого прогресса авторы приводят два подробных примера: исследование связи между жесткими дисциплинарными практиками родителей и развитием агрессивного поведения у детей, а также исследование влияния регулярного чтения детей с родителями на их школьную успеваемость. В обоих случаях путь от первоначального коррелята к установлению причинного фактора риска был пройден через серию исследований, включая лонгитюдные наблюдения и последующие рандомизированные контролируемые испытания.

Помимо установления причинности, риск-факторный подход позволяет решать более широкий круг задач. К ним относятся: декомпозиция сложных конструктов (например, социально-экономического статуса) на отдельные компоненты для выявления активных ингредиентов; изучение комбинированного и контекстуального действия факторов риска (например, их кумулятивного эффекта); анализ множественных исходов, с которыми может быть связан один фактор; а также реконструкция целых траекторий или путей развития, ведущих к определенному исходу, что позволяет выделять различные подтипы расстройств (как в случае с детским и подростковым началом расстройств поведения). Завершается статья обсуждением практических приложений риск-факторных исследований, включая разработку скрининговых процедур, создание научно-обоснованных профилактических и лечебных интервенций и формирование социальной политики, направленной на снижение бремени психических расстройств. Авторы заключают, что риск-факторный подход предлагает продуктивную альтернативу как упрощенным детерминистским моделям, так и радикальному индивидуализму, позволяя изучать закономерности развития в условиях множественности и вероятностной природы влияний.